DEMOSCIOCRATIE

Перевод статьи Жака Рушо на французском языке

В 1789 году народ отменил привилегии. Они вернулись через другую дверь: через двери высших школ, министерских кабинетов и советов директоров.

У них больше нет титулов. У них есть дипломы.

Нас учили, что дворянство умерло вместе со Старым порядком. Это неправда. Оно просто сменило костюм.

Социолог Пьер Бурдьё дал ему настоящее имя: «государственное дворянство». Элита, вышедшая из высших школ (ENA, Политехническая школа, Sciences Po), которая воспроизводит себя из поколения в поколение. Её члены переходят из министерства в кабинет, из кабинета в крупную компанию, а затем возвращаются в министерство. И они передают свои преимущества детям уже не через дворянский титул, а через диплом и связи.

Вчера рождались графом. Сегодня рождаются в нужной семье, учатся в нужной школе, поступают в нужный корпус. Результат тот же: власть остаётся в одних и тех же руках.

Железный закон

Политолог Роберт Михельс шёл ещё дальше. Своим «железным законом олигархии» он утверждал, что любая организация, даже демократическая, в конце концов оказывается под управлением небольшой элиты. Партии, профсоюзы, собрания: все рано или поздно скатываются к власти немногих.

Посмотрим нашим институтам прямо в лицо. Карьерные политики, которые всю жизнь занимаются только этим. Партии, которые выбирают кандидатов ещё до того, как народ проголосует. Высокопоставленные чиновники, которых никто не избирал и которых никто не может уволить. Михельс не ошибался.

«Но ведь все голосуют!»

Те, кто защищает систему, отвечают, что разница со Старым порядком остаётся реальной:

• все голосуют;
• правителей можно прогнать через выборы;
• пресса может их критиковать;
• судьи могут их преследовать;
• ребёнок, родившийся без привилегий, может, хотя, конечно, с большим трудом, получить доступ к постам власти.

Для них нет никакого нового дворянства, есть лишь несовершенная демократия, которую следовало бы исправить.

Пусть так. Но зададим себе этот вопрос честно. Мы голосуем, да: чтобы выбирать между кандидатами, которых за нас отобрали другие. Мы прогоняем правителя, да: чтобы увидеть, как его сменяет однокурсник. Сколько детей рабочих, крестьян, кассирш заседают в министерствах? «С большим трудом» на самом деле означает: почти никогда.

Новая аристократия или демократия, которую нужно чинить?

Весь спор сводится к одному вопросу: является ли нынешняя элита замаскированной новой аристократией или слишком замкнутой элитой, которую граждане всё ещё могут контролировать?

Те, кто выберет второй ответ, предложат заплатки: немного открыть высшие школы, немного ограничить переход чиновников в частный сектор, добавить немного прозрачности. Чиним уже пятьдесят лет. И уже пятьдесят лет каста замыкается.

Мы даём другой ответ. Дворянство не реформируют. Отменяют условия, которые его порождают. Речь идёт не о том, чтобы нападать на людей, а о том, чтобы уничтожить систему: ту, что превращает власть в собственность, карьеру и наследство.

Демосиократия: конец карьерных политиков

Демосиократия не просит элиту открыться. Она устраивает институты так, чтобы ни одна элита никогда не могла замкнуться.

• Больше никаких партий, никаких кампаний, никаких карьер. Представители — это граждане-добровольцы без партийной принадлежности.
• Мандат на один год, а не на всю жизнь. Получить его снова можно только через двадцать лет. Никто не обосновывается, никто не делает карьеру.
• Власть исходит снизу, с мест. 352 территории, 7 040 округов: именно там рождаются решения и представители, а не в коридорах высших школ.
• У тех, кто работает, есть своя палата. Рядом с Палатой народа Палата корпораций вводит в самое сердце государства тех, кто производит и даёт стране жить.
• Любого руководителя можно отозвать в любой момент. Директора территории так же, как и национальное правительство: кто предаёт свою программу, уходит.
• Заслуги доказываются результатами. Территории сравниваются по одним и тем же показателям. Важно то, что ты делаешь, а не то, какую школу ты окончил.
• Справедливое вознаграждение, но никогда не привилегия. Представитель сохраняет свою зарплату, а его расходы покрываются, чтобы каждый мог служить и никто не обогащался.

Михельс говорил, что любая организация в итоге оказывается в руках олигархии. Демосиократия ловит его на слове: она построена, деталь за деталью, против этого уклона. Власть — не собственность. Это временная миссия, доверенная народом, и народ забирает её обратно.

Выбор за вами

Продолжать перекрашивать фасад замка, который принадлежит лишь немногим. Или наконец вернуть власть тем, кто работает, кто живёт и кто даёт жизнь этой стране.

Наши предки отменили одно дворянство. Нам предстоит отменить следующее. Дискуссия открыта для всех: присоединяйтесь.

Свобода — Равенство — Истина

Да здравствует демосиократия!